1ст. «Иаков жил в земле странствования отца своего, в земле Ханаанской» (Быт.37:1).
С этой главы, мы возвращаемся к описанию жизни Иакова и его потомства. Как можно заметить, после того, как произошло отделение Исава от Иакова, Иаков остался в земле Ханаанской, в земле странствования Авраама и Исаака, его отца, в земле, обетованной им.
2ст. «Вот житие Иакова. Иосиф, семнадцати лет, пас скот вместе с братьями своими, будучи отроком, с сыновьями Валлы и с сыновьями Зелфы, жен отца своего. И доводил Иосиф худые о них слухи до отца их» (Быт.37:2).
Описывая житие Иакова, все внимание переключается на Иосифа, так как дальнейшая его судьба сыграет большую роль в истории Израиля. Говорится, что Иосифу было семнадцать лет, довольно таки юный возраст, и он пас скот вместе со своими братьями, близкими ему по возрасту. Это – Дан и Неффалим, сыновья Валлы, которая была рабыней Рахили и, после смерти матери, заменила им мать. А также с сыновьями Зелфы, служанки Лииной, Гадом и Асиром. Очевидно, их поведение вызывало у Иосифа несогласие а, быть может, даже возмущение, поэтому он обо всем этом говорил отцу. Тут проглядывается тесная связь Иосифа с отцом, так как он делился с ним всем, доверяя его мнению, не желая становиться участником дел своих братьев.
3-4ст. «Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, – и сделал ему разноцветную одежду. И увидели братья его, что отец их любит его более всех братьев его; и возненавидели его и не могли говорить с ним дружелюбно» (Быт.37:3,4).
Говорится, что Иаков любил Иосифа более других сыновей. Может быть, потому, что он был долгожданным и первым от любимой жены Рахили. Он был, конечно же, и сыном старости его, однако после него родился еще и Вениамин. Но мне кажется, что именно сердце Иосифа любовью привязало к себе отца, поэтому между ними и были столь близкие и доверительные отношения. Отец выделил его из всех детей даже внешним видом, сшил ему особую, разноцветную одежду, очевидно богатую, как подобало бы одеть первенца. Она была отлична от других по виду, качеству и по значению. Но все это только озлобляло остальных братьев. Они, разжигаемые огнем зависти, ненавидели Иосифа, и даже не могли уже дружелюбно разговаривать с ним.
5-11ст. «И видел Иосиф сон, и рассказал братьям своим: и они возненавидели его еще более. Он сказал им: выслушайте сон, который я видел: вот, мы вяжем снопы посреди поля; и вот, мой сноп встал и стал прямо; и вот, ваши снопы стали кругом и поклонились моему снопу. И сказали ему братья его: неужели ты будешь царствовать над нами? неужели будешь владеть нами? И возненавидели его еще более за сны его и за слова его. И видел он еще другой сон и рассказал его братьям своим, говоря: вот, я видел еще сон: вот, солнце и луна и одиннадцать звезд поклоняются мне. И он рассказал отцу своему и братьям своим; и побранил его отец его и сказал ему: что это за сон, который ты видел? неужели я и твоя мать, и твои братья придем поклониться тебе до земли? Братья его досадовали на него, а отец его заметил это слово» (Быт.37:5-11).
Ко всем уже сложившимся сложным отношениям братьев с Иосифом, прибавились еще и увиденные сны. Иосифу приснились два аналогичных сна, в которых ясно было показано, что отец с матерью и все одиннадцать братьев однажды придут и поклонятся ему, и он, как бы, будет господствовать над всем домом отца. Это выглядело очень дерзко даже в глазах отца, а уж у братьев вызвало ненависть. Отец даже поругал Иосифа за такие сны, как бы, не признавая их за вещие, однако в сердце свое все же заложил. Особое внимание Иакова привлек второй сон, тот, где было показано, что солнце и луна поклонились Иосифу. Отец смутился тем, что умершая мать никаким образом не может поклониться, поэтому сон не может быть вещим: «неужели я и твоя мать». Но в образе матери, умершей Рахили, могли иметься в виду, как семья, все жены Иакова.
12-14ст. «Братья его пошли пасти скот отца своего в Сихем. И сказал Израиль Иосифу: братья твои не пасут ли в Сихеме? пойди, я пошлю тебя к ним. Он отвечал ему: вот я. И сказал ему: пойди, посмотри, здоровы ли братья твои и цел ли скот, и принеси мне ответ. И послал его из долины Хевронской; и он пришел в Сихем» (Быт.37:12-14).
Спустя долгие годы, сыновья Иакова, как мы видим, снова пасли свой скот в окрестностях Сихема. То кровопролитие было забыто, но не Иаковом. Он все же не переставал волноваться за своих сыновей, очевидно, зная их горделивый и заносчивый нрав, и он послал Иосифа посмотреть, все ли там в порядке. Ему не пришло в голову, что братья настолько ожесточены на Иосифа, что способны совершить гнусный поступок против родного брата. Иосиф по всему виден, как очень послушный и беспрекословно исполняющий волю отца. Он тут же соглашается, несмотря на то, что братья с ним, попросту, не общаются. «…пойди, посмотри, здоровы ли братья твои и цел ли скот, и принеси мне ответ», – вот так Иаков посылает Иосифа, и, наверняка, он всегда посылал его с таким поручением, поэтому Иосиф и доводил до слуха отца все, что делали братья. Иосифу, с его праведным сердцем, даже не могло придти на ум обманывать отца.
15-17ст. «И нашел его некто блуждающим в поле, и спросил его тот человек, говоря: чего ты ищешь? Он сказал: я ищу братьев моих; скажи мне, где они пасут? И сказал тот человек: они ушли отсюда, ибо я слышал, как они говорили: пойдем в Дофан. И пошел Иосиф за братьями своими и нашел их в Дофане» (Быт.37:15-17).
Придя на место, Иосиф не нашел там своих братьев и блуждал, ища, пока не встретил человека, который видел их и подсказал ему, где они могут быть. Дофан, или же Дофаим, как описывает Иосиф Флавий, лежал к северу от Самарии и Сихема, при входе в долину Изреель. Через эту долину и через сам Дофан пролегал караванный путь с северо-востока в Египет.
18-20ст. «И увидели они его издали, и прежде нежели он приблизился к ним, стали умышлять против него, чтобы убить его. И сказали друг другу: вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его; и увидим, что будет из его снов» (Быт.37:18-20).
Яркую и красочную одежду Иосифа трудно было не заметить, даже издалека, поэтому братья узнали его, как только тот появился на горизонте. Его появление вызвало в них желание расправиться с ненавистным братцем, вплоть до убийства. Из того, как они называют Иосифа – «идет сновидец» – видно, что сны Иосифа особенно раздразнили их. Они настолько не желали их исполнения (так как они запали в их души тяжелейшим грузом), что всячески хотели воспрепятствовать их исполнению. Выход они видели только в убийстве Иосифа: «…убьем его, и бросим его в какой-нибудь ров, и скажем, что хищный зверь съел его; и увидим, что будет из его снов». По преданию, предложение убить Иосифа исходило от двух братьев – Симеона и Левия. Им даже в голову не могло придти, что в тот момент решалась их собственная судьба. В их идее не участвовали Рувим, Иуда и, конечно же, Вениамин.
21,22ст. «И услышал [сие] Рувим и избавил его от рук их, сказав: не убьем его. И сказал им Рувим: не проливайте крови; бросьте его в ров, который в пустыне, а руки не налагайте на него. [Сие говорил он], чтобы избавить его от рук их и возвратить его к отцу его» (Быт.37:21,22).
Не потому Рувим заступился за Иосифа, что как-то по-особому относился к нему, но он был самым старшим из братьев, первенцем из всех сыновей, и на нем лежала большая ответственность. Быть может, сыграло роль еще и то, что Рувим однажды уже огорчил своего отца, но это был похотливый порыв греховной натуры, Однако он не был настолько жесток, чтобы дойти до убийства, да еще и собственного брата, любимчика отца. Рувим даже пустился на хитрость ради того, чтобы спасти жизнь Иосифа, и предложил им бросить его в яму для того, чтобы затем достать его и отправить к отцу живым.
23,24ст. «Когда Иосиф пришел к братьям своим, они сняли с Иосифа одежду его, одежду разноцветную, которая была на нем, и взяли его и бросили его в ров; ров же тот был пуст; воды в нем не было» (Быт.37:23,24).
Иосиф никак не ожидал подобной встречи. Братья набросились на него и, сняв с него одежды, те самые, которые так раздражали их яркостью и богатством, напоминая об особой любви отца к нему, бросили его в ров. Говорится, что ров был пуст, в нем не было воды, то есть это была цистерна, опустевшая от летнего зноя в пустыне.
25ст. «И сели они есть хлеб, и, взглянув, увидели, вот, идет из Галаада караван Измаильтян, и верблюды их несут стираксу, бальзам и ладан: идут они отвезти это в Египет» (Быт.37:25).
Можно увидеть жестокие сердца братьев, когда они, вынеся смертный приговор своему младшему брату, спокойно сели кушать в то время, как Иосиф, вполне вероятно, плакал и просил их о пощаде. Но вот на горизонте появился караван из Галаада, шедший через Изреель и Дофан. Говорится, что караван Измаильтян, но далее этот же караван будет называться караваном Мадиамитян. Двойственное название можно объяснить тем, что купцы были одного племени, а вожаки каравана, другого. Это, может быть, только предположение. Товар, который вез караван, – это смола стираксового дерева, бальзам и ладан, в сыром виде все эти продукты обычно везли в Египет для переработки.
26-28ст. «И сказал Иуда братьям своим: что пользы, если мы убьем брата нашего и скроем кровь его? Пойдем, продадим его Измаильтянам, а руки наши да не будут на нем, ибо он брат наш, плоть наша. Братья его послушались и, когда проходили купцы Мадиамские, вытащили Иосифа изо рва и продали Иосифа Измаильтянам за двадцать сребренников; а они отвели Иосифа в Египет» (Быт.37:26-28).
Итак, увидев караван, у Иуды тут же родился план: продать брата в Египет. В этом он видел и выгоду от продажи, и руки будут чисты от крови брата. Видно, что убивать Иосифа он все же не хотел, хотя и поддавался мнению большинства. В отличие от предложенного Рувимом, это предложение показалось всем более интересным. Они тут же вытащили Иосифа изо рва и продали Измаильтянам, то есть караванщикам, так как купцы названы Мадиамитянами. Продали они его за двадцать серебрянников, дешевле, чем стоили рабы, так как рабов продавали за тридцать серебряников, но и в этом есть духовный смысл, хотя они это делали по побуждению, не рассуждая о том.
В последствии, Моисей объявит закон о посвящении Богу своих детей, и оценка мужчине от пяти до двадцати лет будет в двадцать сиклей серебряных: «…объяви сынам Израилевым и скажи им: если кто дает обет посвятить душу Господу по оценке твоей то… от пяти лет до двадцати оценка твоя мужчине должна быть двадцать сиклей, а женщине десять сиклей…» (Лев.27:2,5).
Иосиф как раз подходил по возрасту к этой оценке. Фактически, с того момента он был посвящен Господу на всю его последующую жизнь. Но братья, конечно же, в тот момент совершили грех, который, в дальнейшем, будет оценен Моисеем, как достойный смерти: «Кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти» (Исх.21:16).
29,30ст. «Рувим же пришел опять ко рву; и вот, нет Иосифа во рве. И разодрал он одежды свои, и возвратился к братьям своим, и сказал: отрока нет, а я, куда я денусь?» (Быт.37:29,30).
В то время, когда все это происходило, Рувим, уверенный, что судьба Иосифа в его руках, отсутствовал. А когда он вернулся и узнал о том, что произошло, караван, очевидно, был уже настолько далеко, что догонять его не было смысла. Тогда Рувим сильно огорчился, не столько за Иосифа, как за себя. Из него просто выскочили слова, разоблачающие его переживание о себе: «…а я, куда я денусь?» О любви к брату там не было и речи, его судьба не интересовала никого из братьев, в том числе и Рувима. Он думал лишь об одном: как он появится перед отцом и даст отчет о произошедшем.
31,32ст. «И взяли одежду Иосифа, и закололи козла, и вымарали одежду кровью; и послали разноцветную одежду, и доставили к отцу своему, и сказали: мы это нашли; посмотри, сына ли твоего эта одежда, или нет» (Быт.37:31,32).
Думаю, что в то время ни один из братьев не задумывался и не предполагал того, какую рану они наносили своему отцу. Они просто шли по течению. Теперь им надо было найти оправдание для себя, и поэтому им пришла в голову мысль перемазать одежду Иосифа кровью, предать ей вид истерзанной зверем. Они закололи козла и помазали одежду Иосифа его кровью. В таком виде они предоставили отцу одежду, еще и спрашивая, узнает ли он в ней одежду своего любимого сына. Крайне жестокое поведение братьев показывает, насколько ненависть делает человека подобным зверю.
То, что они пропитали одежду Иосифа именно кровью козла – тоже символично. Это, как бы, принесенная жертва за их грех, в которой Иосиф отождествляется с этой жертвой. Когда Господь повелел Моисею один раз в год совершать очищение Израильского народа от всех их грехов, то для этого один из двух козлов избирался по жребию, козлом отпущения, а другой приносился в жертву за грех народа: «И заколет козла в жертву за грех за народ, и внесет кровь его за завесу, и сделает с кровью его то же, что делал с кровью тельца и покропит ею на крышку и пред крышкою, – и очистит святилище от нечистот сынов Израилевых и от преступлений их, во всех грехах их. Так должен поступить он и со скиниею собрания, находящеюся у них, среди нечистот их» (Лев.16:15,16).
33-35ст. «Он узнал ее и сказал: [это] одежда сына моего; хищный зверь съел его; верно, растерзан Иосиф. И разодрал Иаков одежды свои, и возложил вретище на чресла свои, и оплакивал сына своего многие дни. И собрались все сыновья его и все дочери его, чтобы утешить его; но он не хотел утешиться и сказал: с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю. Так оплакивал его отец его» (Быт.37:33-35).
Конечно же, отец узнал одежду своего сына, и это вызвало у него такую печаль, что оплакивание сына продлилось все 22-23 года, пока Иаков не встретился с Иосифом в Египте. Иосиф, как обычно поступали на востоке, разодрал свои одежды, как символ разодранной души и прерванного счастья, и оделся во вретище – одежду поста и скорби. Все сыновья и дочери пытались утешать его, но он не хотел утешиться, то есть он даже не принимал их утешений. Он определил для себя, что «с печалью сойду к сыну моему в преисподнюю», то есть наложил на себя пожизненный траур.
36ст. «Мадианитяне же продали его в Египте Потифару, царедворцу фараонову, начальнику телохранителей» (Быт.37:36).
Однако судьба Иосифа была в руках Божьих, и тот кошмар, который, казалось бы, разрушил его будущее, на самом деле, был началом исполнения великого плана Божьего о спасении всего Израильского народа.
Мы часто бываем неспособны увидеть за той скорбью, которая постигает нас при исполнении обетования, план нашего спасения, потому что в нашем представлении строится план исполнения обетования, и, конечно же, в нашем понимании он всегда славный, не имеющий ничего общего с тем, как он осуществляется Богом. Так случилось и с Иосифом: прежде чем отец и мать, а также и все братья, преклонились перед ним, он должен был преклониться перед Богом, в смирении принимая те обстоятельства, которые его постигали.
Это – путь умаления, который проходят все, кого Бог призывает взойти на высоту. И Иосиф начал этот путь с дома Потифара, рабом, ничего не стоящим и не значащим в глазах окружающих. «Потифар» – это, скорее, титул, чем имя. Переводится «Потифар», как «Преданный царю», а имя, которое, в дальнейшем, будет присвоено Иосифу, схоже с этим, однако имеет уже другое значение – Потифер – «Посвященный солнцу».
